?

Log in

No account? Create an account
«ЦИКАВИ ДОСЛИДИ» ИЛИ БОГ В ПЬЕСАХ ЛЕСЯ ПОДЕРЕВЯНСЬКОГО - Александр Бойко
September 5th, 2011
12:46 pm

[Link]

Previous Entry Share Next Entry
«ЦИКАВИ ДОСЛИДИ» ИЛИ БОГ В ПЬЕСАХ ЛЕСЯ ПОДЕРЕВЯНСЬКОГО

(Внимание! В статье ненормативная лексика)

Феномен пьес художника Подеревянского уже давно известен не только у нас, но и далеко за пределами Украины. Особый подход к матерной лексике, которой не каждый из писателей свободно владеет и умеет так мастерски ей пользоваться. Яркое изображение наших же пороков и национальных черт, над которыми мы смеемся, взаимоотношения с северными соседями и многое другое — все наши национальные комплексы в полной мере изображены во всем его творчестве. Получилась вполне украинская версия Психоанализа Фрейда (он, кстати, тоже есть как персонаж в одной из пьес) — художественное отображение коллективного бессознательного украинцев. Но, на наш взгляд стоит обратить внимание на одну важную сторону во всем творчестве этого неординарного киевлянина.

Все герои в пьесах Леся — это простые люди, обитатели киевских базаров, которые торгуют носками. Несмотря на то, что в пьесах показана жизнь как она есть, в диалогах нет-нет да и проскочит упоминание о Бога, как о той реальности, которую нельзя игнорировать, и таки для полной картины жизни, нужно иметь какое-то мнение об этой реальности. Поэтому интересен в этой связи вопрос: каким видят Бога герои пьес Леся, или «Лесика» как его называют.

Бог у героев Подеревянского — это всего лишь мебель. Ее нужно иметь как необходимый атрибут квартиры, «квартирного рая», главный элемент квартирной картины мира — это мебельная стенка, которую нужно заставлять книгами Ницше. Эту мебель можно передвинуть, задвинуть в кладовку, и по надобности оттуда доставать, или же совсем выбросить. Ну и что? — многие спросят --- так большинство людей относится к Богу — потребительски. Но интереснее всего то, что у большинства героев нет чистого атеизма — атеизм предполагает некую позицию, принципы, которых нужно придерживаться. Но у наших героев, их полувера и атеизм - это смесь «благоговейного трепета» и страха перед своей свободой — свободой отвернуться от Бога.

Это мир перевертыш существующий в реальном мире. Нет нарушений законов физики, все фантасмагории вполне реальные и взяты из реальной жизни: котельные, засранный пляж, украинский посмодернизм в Англии («Король Литр») — депутаты, сидять в палати лордив и балдеють — Свобода, блять — каже депутат у телевизори, де иде звичне смишне, але в одночас сумне кино, це не Кустурица и не Гринуей — це засидання Верхоной ради). Коллективное бессознательное украинской нации воплощается в реальном мире. Важно не то, что показываются комплексы, а важнее то, что показан механизм образования таких комплексов.

Итак, Бог нужен как атрибут обывательской жизни для счастья в своей квартире. Но тут же нужно сделать так, чтобы Бог был деревянным, чтобы был тотетом, ничего не говорил, и чтобы (не дай бог!) ничего не просил. По издевательски звучит фраза одного из персонажей, киряющих самогонку в котельной, как реакция на «духовную тему», когда разговор коснулся духовных вещей: кладбища, «хто робить» — при цих словах Йонатан боягузливо хреститься — Йонатан. Цариця небесна, спасі і сохрані! — нужно же перекрестится, только для того «чтобы ничего не вышло».

Попытаемся на пример самих пьес проиллюстрировать наши тезисы.

Даже тогда, когда Павлик Морозов в экстазе прозрения веры, начинает верить в существование потусторонних сил (Хлопці, наябували нас! Бог є!). Это абсолютно ничего не меняет. Неверующий человек, при вере получает такого же бога, в которого он не верил. Разницы никакой, что верят они в бога или нет — если они уверуют в Бога, они не будут расстреливать верующих, а, будут расстреливать неверующих, или на кого укажет их пророк — Микола Островський (Павлик Морозов).

Даже если перед ними явится сам Бог, то это абсолютно ничего не изменит. Вера — это процесс, и безверие — также процесс. И невозможно научится разговаривать с ожившим тотемом — стенкой с книгами Ницше:

Щукин:

— Якби отут сєйчас з’явився бог,

Чи, може якийсь святий,

Шо б ти сказав йому?

Нiчого б ти не видумав, окрiм

«Сiдай, давай кiрнем». Мудило ти!

Они абсолютно не смущаются тем, где и как говорить «про Бога», то ли это бордель, то ли это болото — разницы никакой. Говорят они про Бога, для того чтобы узнать еще раз, что если они согрешат — небо не упадет, не придет пророк Илья, не придет сам Бог. Это апофеоз самодовольного жлобства, что нужно еще кроме горилки? — счастье, а это может дать полное удовлетворение — упоминание про Бога:

Щукін:

Бога не чiпай.

Сидиш собi в болотi iз блядями,

І ящиком горілки

Кiряєш, як мудак, i лупиш комарiв

На товстiй пицi. Не можна

Пиздiть про бога в такому положен’ї.

Та, крiм всього, навiщо богу здався ти,

Неграмотний козьол, що тiки вмiє,

Що кiрять та жiнку пиздити?

(Павлік Морозов)

Эти люди задумываются о духовности и бездуховности, которые предстают перед ними в страшных образах волчицы (бездуховность) и нищенки (духовность). Они киряют горилку и все время только и говорят о Боге, хотя, как окажется позже все это для них одно и тоже. В этой грязи, все равно идут поиски Бога.

Власов:


Ходiм, ушаста блядь, за цими мудаками.

Вони шукають те, чого нема,

Щоб довести, що його не iснує,

Так часто мiстики доведені до краю

Шуканням чорта думають, що раз його нема,

То нема i бога.

А пiсля цього сруть у алтарi i дароносицю.

Аж тут приходить чорт у синiх галiфе.

І саме час задуматись, що раз вiн появивсь,

То й бог десь рядом ходить.

Люди, люди, цi дурнi козли!

Та i клiкуши тоже хороши -

Стоять на цвинтарi, простягши загрiбайла,

А як не даш їм грошей, то сєйчас

Обматюкають i плюнуть на пальто,

Що i хiмчистка потiм не почистить.

Куди не кину оком стомленим -

Кругом хуйня. Заябують мене

Питання сучi. Що лучше: бездуховнiсть,

Розпатлана самиця злоєбуча,

Що верхи на скаженiм бугаї

Шаленим чвалом мчить в пампасах предранкових

У нiкуда; або духовнiсть смирна

Що перстами, покрученими от поліартрiту,

Показує нам, де дорога к храму. В храмi тiм

Залiзо ржаве лежить у рiзних позах

І гнила картопля. О, блядський смисл життя,

Якщо ти єсть!

(Павлік Морозов)

Такая обширная цитата нужна для того, чтобы полностью отобразить все те «предельные» метания героев, которые никак не могут решить — верить или не верить?

После призывания храма главными героями в пьесе «Павлик Морозов», когда «пиздеж про Бога» доходит до неба, и храм с пророком приходит к ним лично. В пьесе совершается невозможное — приходит сам пророк. Храм с духовностью и пророком соответствует вере и безверию всех участников пьесы — избушка на курьих ножках. К этим людям приходят те святые и пророки, которых они заслуживают — Микола Островський, слiпий пророк храма Аполона. вдягнутий в шинель, iз залисинами на лобi i гранчаком у руцi, iз маузером i шашкою на поясi.

И такого пророка соответственные способы проповеди о покаянии:

Микола Островський:

У цей спосiб (пиздити — А.Б.)


Загiтував багато неофiтiв.

Сказати вам по правдi, не люблю я

Тих блядських теревенiв, бо не вiрю

У силу слова я, а вiрю в силу пiздюлєй.

Только в одной пьесе появляется настоящий пророк, библейский пророк Самуил, который пускает под откос вагончик с «творцами», сидящими в вагоне и измышляющими только о том, как бы побольше достать себе льготных пайков за свое сидение в вагоне. Выбивая башмак из под вагончика героев он устраивает армагедон их тесного мирка. Этот пророк, в отличие от Миколи Островського никого не учит, не пытается их заставить верить. Просто молча выбивает башмаки из под колес вагона. Ведь для людей уже бесчестных бесполезно говорить о Боге — будет тоже самое, только под личиной веры.

Несмотря на все эти метания, у этих героев остается внутренний нравственный закон. Они все равно понимают что «что-то есть». В пьесе «Остановись мгновение» два распиздяя-аспиранта говорят о каком-то начальнике, «який буде пиздіть» — ругать за нарушение нравственных норм, таким образом нравственный закон есть даже у этих героев.

Соответственно убеждениям об отсутствии Бога нашим героям является представитель другой стороны духовной силы, одетый так, каким его смогут увидеть люди с таким духовным зрением — Чорт, трансцендентна сила у вигляді рогатого упиздня у ватніку, ватних штанях і кирзових чоботях. (Остановись мнговение) Но черт, не может искусить и утащить в бездну тех, кто уже и так в бездне — он не может пробить броню снобисткого пофигизма. Уже испробовав все способы искушения, Сатана уже не знает чтобы еще предложить этим героям.

Сатана (з слізьми в голосі). Ваня, ти хоч плану покури. (З надією лізе до кишені) Ось тут у мене є гаарний, диви як пахне — а-а-а-а. (Сатана з насолодою нюха план і крутить хвостом)Давай накуримося і підем якусь хуйню зробимо.

Іван Опанасович. Та я їбав його курить — від нього хуй не стоїть.

Сами добродетели христианской жизни: вера и надежда становятся чудовищами, без любви. В пьесе «Репка, або хули не ясно» есть две страшных мышки — Вера и Надежда, которые без Любви похожи на птеродактилей триасового периода.

Рай и ад

Блаженство у этих людей подразумевает что-то смутное, вроде «коли горилки дохуя». Рай — это та же котельная Веника, где все припасено, где можно ядерную войну пересидеть, или Чернобыль, или Апокалипсис. В пьесе «Репка», когда уже прошел Апокалипсис, один из старожилов — Дедка, говорит что он в юности виде голых всадников на конях — которые очень похожи на всадников Апокалипсиса, с весами, которые будут «не сино важить», а «важить» грехи людей. В котельной Веника есть надпись на стене «Нирвана» — вся котельная это собственно Нирвана, блаженство этих людей — когда припасено выпить и закусить на многие времена, на целую вечность, где можно ядерную войну и апокалипсис пересидеть. Но Нирвана — это также указатель в подвал театра, куда спустились Буратино и другие герои, они ушли вниз, открыв дверь золотым ключиком, за счастьем, но внизу также нет счастья. Стих псалма: «Аще взыду на небо Ты тамо еси, аще спущусь во ад — Ты тамо еси», относится к Господу праведников — он есть и в аду, а бог обывателей — не живой, он мертвый, как и все те, кто в него так верит. Мы не убили Бога по Ницше, мы, обыватели, его — усыпили. Бог обывателей и вся реальность показывается как всего лишь подмостки нашей пьесы, под названием жизнь.

Причем в аду ведь тоже есть своя духовность. «Когда ты смотришь в бездну, бездна смотрит на тебя» — эта цитата Ницше звучит как издевательство в речах ханыг, аппетитно киряющих самогонку в котельной Веника. Потому что нет бездны, они не могут туда смотреть, увидев бездну — можно увидеть высоту.

После всех этих метаморфоз появляются нелюди. То есть кажется, что падать некуда, но падать, как и расти всегда есть куда. В пьесе «Казка про репку» уже произошел Чернобыль, Апокалипсис с ядерной войной, с духовным полным упадоком — вся пустыня, которая изображается в пьесе, это пустыня духовности. Ученых в этой пьесе уже не интересуют божьи творения — они уже не интересны. Они заявляют суперкоту-чуду природы — Вы нудное творение у которого все на месте, Тот, Кто вас сотворил — не ученный. А ученных интересуют только уроды и кал:

Давно пройшли, шановні, ті часи, коли цар Петро імпортував уродів за шалену валюту. Тепер маємо своїх і розробляєм все нові і нові моделі. По-перше, ми тепер незалежні віл Заходу, і економія, а ви лізете тут з своєю красотою, ви нікому не потрібні. Перш за все тому, шо не цікаві, у вас нема аномалій, ви просто нудна тварина, у якої все на місці. Той, хто вас робив, — не вчений!

И, конечно, ученные считают свою работу нужной и важной:

Саломон Самсонович. А хулі ми, рядові аспіранти, наше діло — кал.


Африкан Свиридович. Ну, нє скажитє, Саломон Самсонович, наша праця прекрасна, і она нужна людям.

Есть также издевательство над ученной слепотой — вторая сторона жлобства — атеизм. Снова ничего не меняется — вся жизнь этих людей остается такой же, одни верят в призраков, чертей и Бога, другие не верят, а верят в Дарвина, Ницше и Прогресс — жизнь и тех и других совершенно одинакова, они живут в аду. Основная цель «работы» ученых — это борьба со всем, что не является наукой --- Вся наша діяльність — це боротьба з забобонами, ця смілива патріотична цікавість — це подвиг! (Казка про репку). Смех над этой ученной атеистической слепотой, есть во многих пьесах, но особенно ярко выражен в пьесе «Казка про репку»:

Саломон Самсонович. Потім знов все мале, опять поразводилось всяке падло — миші, комарі, клопи, пігмеї, блядь, всякі карлікі!..

Африкан Свиридович. А слони?

Саломон Самсонович. Які слони? Ви їх коли-небудь бачили? Ви ще бронтозаврів би згадали! Хуйня це все! Басні дідуся Панаса, не було ніяких слонів...

Свирид Опанасович (продовжує пиздить дракона на катлєти). Інтєрєсно у вас получаєтся: слонів не було, а дідусь Панас, значить. був?

Саломон Самсонович. І дідуся Панаса тоже не було, нюханте свій кал, діду, і не отвлікайтєсь. Патом знов все большоє: дракони, як бугаї, бугаї, як я не знаю шо...

Свирид Опанасович (тупо). Як слони.

В пьесах Подеревянского Ницше и Дарвин не могут решить этот вопрос: к какому этапу биологической и духовной эволюции относятся эти герои. И люди напоминают каких-то существ, определить их к какому-то виду даже Дарвин не сможет, или, выражаясь словами пьесы: «Не проссыть соби хуя». В этих существ можем превратится, всем мы, если у нас убрать все наши подпорки — финальная сцена Гамлета, где появляется видомый психиатр Зигмунд Фрейд, который делает пьяному Гамлету, якого «вже заїбали блядськи ці питання», инъекцию для того, чтобы развеялось все иллюзии, также весь мир.

У Подеревянського постапокалептический мир. Подеревенский взял и исключил из сознания людей понятия Бога и нарисовал антиутопию, которая временами очень похожа на нашу реальность. В этой утопии есть над чем подумать и верующим, и атеистам. Так как там видны все раковые опухоли верующих и неверующих. Для верующих страшны ханжество, кликушество, мракобесие, для неверующих страшны культ науки, нивелирование всех нравственных опор социума и др. В пьесах есть деструкция всех других утопий, всего, что можно разрушить — все разрушается. Полувера и полуправда, вера обывателей, вера атеистов разрушается, все становится «Рухом життя, або Динамо».

На наш взгляд, этот мир в пьесах Леся Подеревянского можно обозначить как постмодерновый постреализм. Когда все отрицания (атеистов и «полуверующих») отрицаются, когда вся жизнь становится хорошим черным блокбастером с примарами, чертями, святыми пророками, и пророками атеистов, духовностью, адом, храмом и всем тем, что называется жизнь жлобов и снобов в апофеозе.

Эту деструкцию претерпевают Шекспир и Теккеререй — украинский вариант «Гамлета» и «Снобов» дает в руки ключ к пониманию многих явлений в жизни. Происходит деструкция всех социальных героев. Т.е. каждая эпоха пишет сама своих Гамлетов, героев своего времени — они каждый раз разные, только вот декорации почти одни и те же — то ли в английских «кастюмах», то ли в украинских вышыванках, то ли в русских косоворотках — мало что меняется, но часто, вместе с декорациями меняется мир самой пьесы. Это стеб также над наивным убеждением: главное суть, главное то, что в душе — автор смотрит, смеется и говорит: а главного то и нет! Эти декорации пьес Лесика — это ментальные подпорки. Разрушение декораций пьесы есть в одной из пьес — «Динамо», «Множення в умі», когда все конструкции разрушаются. К сожалению, в рамках этой статьи невозможно рассмотреть все образы, символы пьес, которые очень ярки. Например, в «Король Литр» призрак несет книгу «Тимур и его команда» — это как символ апофеоза соцреализма — призрак коммунизма несет не Бхагвад-Гиту и не Библию, а «Библию» соцреализма. В каждой пьесе очень много таких значимых символов, которые требуют более подробного рассмотрения. В этом очерке мы только наметили пути осмысления таких смыслов в творчестве Леся Подеревянского.

Во всех пьесах есть главная составляющая, которой уделено особое внимание — развенчание полуверы и ее последствий. Когда человек не знает во что он верит, он верит во что угодно. Поэтому вера в Бога становится не статус кво, а постоянным процессом, процессом только роста, а не состояния. Такие негативные примеры веры нужны для того, чтобы вытянуть наружу все те комплексы в отношении понятии Бога у героев в пьесах Лесика. Потому что очень часто сквозь смех сможем видеть самих себя в таких персонажах.

Послушать пьесы можно здесь: http://doslidy.kiev.ua/?page_id=123. Эти пьесы нужно именно слушать в мастерском исполнении самого автора.

Александр Бойко

(1 comment | Leave a comment)

Comments
 
[User Picture]
From:maksym
Date:September 12th, 2011 10:47 am (UTC)
(Link)
Убери повтор:
Рай — это та же котельная Веника, где все припасено, где можно ядерную войну пересидеть, или Чернобыль, или Апокалипсис. ...В котельной Веника есть надпись на стене «Нирвана» — вся котельная это собственно Нирвана, блаженство этих людей — когда припасено выпить и закусить на многие времена, на целую вечность, где можно ядерную войну и апокалипсис пересидеть.

Ну и я бы ещё, наверное, туда же, в представления о рае, как-то "пришил" пример с мас-с-слом :).
Powered by LiveJournal.com